The Sukhumi's Samson Chanba Theater has issued  N. R. Erdman's Suicide in 2002 season. Only one thing for summer. The famous Abkhaz theater goes through  the not-best times in its 61-years history. (V. I. Domogarov, one of Stanislavsky colleagues, has established a studio at first, in the thirties of past age, then the theater self) One of recent evenings we have asked Valery Kove, theater's stage manager, of the actual principles and problems by his troupe's work. 

<< Valery Kove, the manager

Abkhaz theater must search

На сцене Абхазского государственного драматического театра имени Самсона Чанба идут пьесы Николая Эрдмана "Самоубийца" и Фазиля Искандера "Кролики и Удавы". Последняя была показана в рамках октябрьского 2002 года фестиваля творчества Искандера. Представление о характере постановок и игре актёров, надеемся, можно получить из нескольких приведённых здесь моментов спектаклей. Как-то раз гостем нашей радиостанции был Валерий Кове, главный режиссёр театра.  " В теперешних нелёгких условиях сложился стиль работы на голой площадке. Наш актёр  изолирован от сценических удобств. Мы ставим целью при максимальном аскетизме наполнять пространство художественным смыслом во всех аспектах." И действительно, смотреть спектакли красиво и понятно. Даже если вы не знаете абхазского.

using an empty stage...

"The main thing for us is now to feel ourselves as a searching theater.  Such a dream we have. To achieve it we must overcome the mercantilism and laziness contrary to all obstacles provoked by our mentality. We aspire to prolong our proper characteristic line on the stage.  It is not easy - we're working on an empty stage, the actors are maximally isolated from scenic comfort. Our line - to fill the room with the artistic idea while demonstrating maximum artistic ascetism," Valery Kove says.  

"The modern Abkhaz theater style is a work on empty scene with laconic improvisations sharpened on series of rehearsals."

"The our theater's "nationalism" is not what mean the pseudo-patriots - requiring the external attributes, suites taken from hangers. The nationality is composing only by internal realizing of reaction, rhythm and thinking mode."   

"Many of our actors could play roles in other prestigious theaters, have other salaries, but they are searching  themselves in their own medium, their environment, their nation. ' We think the art lives so far and everybody who wants to achieve it must make some giant efforts. No, the art just lives in yourself,' Anatoly Efros said. I understand my actors. I love them and my Theater."

There are the moments from play of N. Erdman called 

suicide 

(written 1929) and shown in August 2002

Still a performance,

rabbits & boas

shown in October 2002 when taking place the Fazil Iskander's festival

"'It's for me full unexpected, I'm wondering how the manager could transfer my thing so dynamically and poetically onto the stage,'' Fazil Iskander said after completing performance. "This is, if I comprehended it correctly (Fazil complains that he's forgetting Abkhaz language after long absence here), an interesting and talentful work."

The manager of foregoing play was Madina Argoun - a young stage woman which has presented in season of 2003 a Colin Higgins' piece

harold and maude

Гарольд и Мод - пьеса по Колину Хиггинсу, английскому писателю, почти что современнику, поставленная молодым режиссёром Мадиной Аргун, шла, по крайней мере в начале сезона 2003 года, как довольно камерная постановка - однажды спектакль был отменён из-за того, что попросту ни одного зрителя, кроме нашей ведущей Зои, не явилось в объявленное время. "Когда я пришла за кулисы, все сидели расстроенные, в гриме, и "Гарольд" всё ещё висел в бутафорской виселице - тоже невесёлый", посетовала Зоя. Правда, десятка три-четыре сухумских театралов устроили аншлаг после премьеры пьесы в апреле. И неспроста: уж очень "самобытно" выглядел "английский истеблишмент", говорящий по-абхазски. Всё было в игре, декорацями послужили пара покосившихся венских стульев, большая простыня да несколько склеенных из бумаги цветков подсолнуха, воткнутых в ручки старой скрипящей сценической карусели, приспособленной под ложе умирающей графини Матильды. Мадина Аргун, посетившая нашу студию, сказала, что поставить пьесу её подвигла мысль о неприкаянности большей части молодых её соотечественников, пребывающих в праздности, желание заставить хоть как-то задуматься над смыслом жизни,  увлечься хоть чем-то, проявить себя хоть в каком-то творчестве.

<< A moment of the initial scene: the mother sees a supposedly dreadful joke of her own kid

It was funny enough to see the countess Matilda and a rich owner's son Harold speaking Abkhaz. All the play was full of temperamental hollers and sermons. Madina seems to be following Valery  Kove's directions strictly: the stage's decorations were in a minimal quantity. A pair of Viennese chairs, a spreadsheet, several self-made sunflowers inserted in a hollow lever of a scenic roundabout used as the Maude's deathbed. In general was all in the play simply and goodly. And sorry - with a touch of provinciality...  Madina Argoun (on the photo above with Zoe Chacha) said she would show to the young compatriots the beneficial influence of a mature spirituality. Regrettably the number of compatriots in the showroom was too small... 

 final scene: harold and maude

Please ask about explained matter using e-mail snick02@narod.ru

radio soma: the first free fm station in abkhazia since 1998